Вновь перед Вами Александр Леваков с интереснейшей темой - ЯПОНИЯ...

ТЭНДЗИН – ЧЕЛОВЕК И БОГ

Именно сегодня, двадцать пятого февраля в Японии отмечается день поминовения Тэндзина – покровителя наук, каллиграфии и стихосложения. Именно этот день объявлен праздником цветения слив – столь любимых и неоднократно воспетых в стихах деревьев старого учёного Сугавара-но Митидзанэ, родившегося и закончившего жизнь десять веков назад. Человека, ставшего богом.

Множество мифологий твердит последователям о покровителях ремёсел, профессий и призваний. Но не в каждой мифологии бог рождается из смерти человека. Японский эпос нередко обожествлял вполне реальные исторические фигуры, возводя их в ранг божества «ками», и в том нет ничего удивительного, по синтоистским верованиям ками есть у всего – у одушевлённых существ и неодушевлённых предметов – у дерева есть ками, у речки есть ками, даже ветер может быть порождением ками. Ками – это дух и бог одновременно.
На сегодняшний день построено множество храмов в честь Тэндзина, однако самым главным из них считается древнейший – Китано-Тэммангу, построенный в середине 10-го века, и действующий до сих пор – именно в нём собираются почитатели синтоистского покровителя наук на празднике в честь божества, весьма популярного у японских учащихся, ибо как раз в это время заканчивается учебный год и начинаются экзамены. Юноши и девушки возносят молитвы Тэндзину, чтобы успешно сдать их и вступить во взрослую жизнь. Также на празднике устраивают весёлые рынки, забавы и чайные церемонии под открытым небом близ расцветающих деревьев.
История учёного, чьего благословления так истово жаждут получить усердные школьники и студенты, весьма интересна и полнится драмой.
Изначально род Сугавара звался Хадзи, что значит «Мастера глиняных дел». По древней традиции, описанной в «Сёку Нихонги» (Продолжение анналов Японии), ещё до становления буддизма в стране, похоронный обряд уважаемых и властных людей требовал также закапывания заживо верных слуг, но позже такой ритуал сочли не слишком человечным, и традиция изменилась – вместо живых людей к погребению готовили их глиняные изображения, называющиеся «ханива». Род Хадзи как раз изготавливал подобные изделия для императорского двора. С воцарением буддизма погребение вовсе заменили на кремацию, так что глиняные ханива оказались больше не нужны, и мастера Хадзи, утратив основной род деятельности, стали нарекаться фамилией Сугавара.
Наш сегодняшний герой имел богатую родословную – его дед был видным учёным, основателем конфуцианской школы, а отец – главой «дайгаку» - школы подготовки чиновников, где преподавали китайскую философию, письменность, законы, каллиграфию и поэзию – неизменные атрибуты любого придворного человека эпохи Хэйан (В переводе: «мир и спокойствие»; временные рамки: 794-1185). Как прилежный ученик, молодой Митидзанэ брал от своих воспитателей всё лучшее, и уже в возрасте одиннадцати лет Митидзанэ прекрасно владел словом, поражая своими стихотворениями, сложенными экспромтом, всех учителей, включая родителей. Его первое стихотворение, которое он сложил на экзамене отца звучало так:

«Блеск снега,
Чистота луны,
Сияние звёзд
Слились в цветенье сливы.
О золото
Чудесной ночи
И аромат цветов,
Устилающих сад»

Впоследствии Митидзанэ не раз выразит свою любовь к цветущим сливам, и запомнится таким в памяти поколений спустя многие века. А пока что блистательная карьера юного учёного двигалась только вверх, со временем он пошёл по следам отца и стал самостоятельно преподавать в школах дайгаку для поколений аристократов, метящих в министерство. Однако самый пик его славы пришёлся на период царствования императора Уда.
Долгое время у руля власти находился могущественный клан Фудзивара, и будет находиться ещё долгое время, вплоть до середины 12-го века, когда грозный военный диктатор из рода Тайра перехватит эту желанную эстафетную палочку. Девушки из Фудзивара зачастую сходились в супружеском браке с императором для рождения наследников, и поэтому их связь со священной кровью монарха была практически неразрывна. Влияние клана на государя было огромным, министерство полностью подчинялось воле руководителей из Фудзивара, ведь на место чиновников высшего ранга зачастую назначались именно члены этой семьи. Что убивало науку в целом: многим казалось нецелесообразным посвящать себя учёбе и службе, если не было никакого шанса продвинуться по карьере в министерстве выше определённого ранга, так как вся верхушка власти была занята по праву знатной фамилии.
Новый император Уда, взошедший на престол в 887-м году, разделял мнение многих низших аристократов – муравейник под названием Фудзивара, оплетающий двор, ему не нравился, он желал править самолично и вольно – без навязанных советников. По традиционному устою системы преемственность власти выглядела так: император вступает на престол в совсем малолетнем возрасте, тогда всю ответственность за правление берёт на себя его регент, назначаемый предыдущим императором. После того, как новоявленный государь достигает совершеннолетнего возраста, регент назначается на должность канцлера – первого министра. Однако Уда, желая оттеснить своего регента-Фудзивара прочь с господствующей позиции, воспользовался лазейкой в правилах и не назначил его канцлером, вместо этого он почётно присвоил ему должность «ако», которая существовала у соседей с материка – в Танском Китае, но вот в Японии делала непонятно что и непонятно зачем могла быть. Фактически, император присвоил своему наставнику уважаемую и высокую должность, но с другой стороны – оставил прозябать в политическом вакууме.
Клан Фудзивара, чьими фамилиями были набиты все министерства, шутки не оценил и начал назидательно качать головой в неодобрительном жесте. На императора Уда легла опала множества родственников обиженного регента, который демонстративно решил отойти от дел, дабы показать своё недовольство этим решением. Для защиты чести и достоинства, император призвал нашего знакомого учёного – Сугавара-но Митидзанэ, довольного жизнью в качестве преподавателя на острове Кюсю.
Приехав в столицу Хэйан-Кё, Митидзанэ выступил в качестве независимого эксперта по законам. Умудрённый знаток рассудил так: должность «ако», конечно, странная, и не совсем уместная, даже не очень понятно что из себя представляет, но в целом легитимна и законна. Этим решением Митидзанэ поддержал Уда в шатком положении среди недругов, и оказался единственным, кто это сделал.
Сразу же после этого книгочей был осыпан монаршими милостями: он получил должность правого министра в 899-м году, его дочь получила право быть официальной наложницей Уда, и ещё одним широким жестом Митидзанэ был назначен воспитателем малолетнего сына государя – мальчика Ацукими, позже вошедшего в историю как император Дайго.
По традиции, которая через век войдёт в привычный уклад власти и станет именоваться «инсэй» (В переводе: «Правление бывших императоров»), Уда покинул престол в 31 год, приняв постриг и подавшись в монахи. Его полномочия были переданы тринадцатилетнему сыну, и с наставлениями об ответственности Уда советовал наследнику во всём держаться умного Митидзанэ, который всегда и во всём поможет ему, как помогал самому Уда.
А что же Фудзивара? Вскоре после удаления с должности регента, старый Фудзивара-но Мотоцунэ, обиженный на воспитанника, умер от чумы, а его дело продолжил сын – Токихира, ставший противником книжника Митидзанэ на политической арене. Токихира прекрасно помнил поддержку учёного, сгубившую в итоге отца, и делал всё возможное, чтобы продвинуться по службе выше Сугавара, и вскорости он встал вровень с врагом, заняв должность левого министра. Взаимоотношения этих двоих на службе показаны в летописи «Окагами» (Великое Зерцало), цитата:

«Токихира отличался редкой смешливостью и не умел сдерживаться. Уж коли начинал смеяться, то совершенно терял себя. В то время он правил вместе с Сугавара; когда Токихира не соглашался с разумными доводами, — а что говорить, он был важной особой — Левым министром, Сугавара думал: «Следовало бы поступить по-своему, но как ему перечить?», «Непонятно, как поступить, когда сей министр принимает неправильное решение», — так он сетовал…»

Теневые интриги стали оружием Токихиры против своего визави. Подготовив почву для заговора, он обвинил честного книжника в желании изжить со свету нынешнего императора Дайго и посадить на его место своего ученика от брака дочери-наложницы с бывшим императором Уда. В доказательство он преподнёс якобы раскопанные им в саду оккультные вещи, среди которых была кукла для гадания, изображающая императора, и, предоставив это на суд, обвинил в нечестивых ритуалах Митидзанэ.
Дайго не оставалось ничего, кроме как наказать учёного, отправив его в изгнание (а это было сродни самому суровому наказанию, среди Хэйанской аристократии не жаловали смертную казнь за максимальную неэстетичность процесса) на остров Кюсю, а его родственников сместить с постов в министерствах.
Так Митидзанэ пал жертвой заговора. В своём изгнании на далёком от столицы острове, он писал множество печальных стихотворений, признанных современниками как расцвет его поэтического гения, в этих стихах он был настоящим, подлинным – уставшим и измученным человеком. Он долго страдал от болезней, но, хотя родственники и помогали ему с лекарствами, это не помогало.
Спустя два года после приговора, в 903-м году, Сугавара-но Митидзанэ в возрасте 59-ти лет скончался. Его последнее стихотворение, написанное в традиционном для времени жанре пятистиший «танка», звучало так:

«Ветерок подует с востока
И донесёт
Благоухание сливы.
Пусть далеко хозяин дома,
Но цветы дождутся весны»

Так оклеветанный учёный прощался перед смертью с любимым деревом, растущим в императорском саду. Как и первое стихотворение поэта, последнее было посвящено цветущей сливе. Вставший на Путь экс-император Уда, узнав о приговоре, не смог спасти своего фаворита – его даже не пустили в столицу и не дали попрощаться с другом.
После смерти поэта род Фудзивара начали преследовать несчастья. Сперва в 909-м году умер клеветник Токихира, за ним скончались его сын и внук. Японию стали обуревать сильные землетрясения и сопутствующие бедствия. Даже император Дайго потерял своего наследника, после чего всем стало понятно, что эти беды – ни что иное, как гнев неспокойного духа Сугавара Митидзанэ, ведь катаклизмы всегда считались в буддизме предвестником Конца Света, следующего за великими прегрешениями. Чтобы умилостивить мертвеца, насылающего горе на обидчиков, перепугавшийся император Дайго повелел высочайшим указом оправдать учёного и возвести его во второй ранг чиновников, а после – сжечь документы об его изгнании. Сразу же после этого во дворец Хэйан-Кё ударила молния, вызвав пожар, и Дайго спешно заменил второй ранг на ещё более высокий – первый, и бонусом присвоил должность первого министра. Летопись «Окагами» повествует об этом и о последних днях Токихиры так:

«А еще Сугавара сделался громовником, и очень страшно гремел громом и сверкал молнией, и, казалось, молнией ударит прямо во Дворец Чистоты и Прохлады Сэйрё-дэн, и министр Токихира выхватил большой меч и, глянув гневно, молвил:
— И при жизни ты был ниже, чем я. Божество ты, или принадлежишь сему миру, — но сегодня ты непременно мне покоришься. Иначе и быть не может!
— Единожды прогрохотал гром и стих, — так говорили люди. И все же стих он не потому, что сей министр был великим человеком, а благодаря беспредельной власти государя».

Через сорок лет после этих событий учёного нарекут божеством ками – Тэндзином, покровителем наук, поэзии и письма. А через девятьсот лет и мы – дальние потомки, будем помнить его на ежегодном фестивале цветения слив в день поминовения – 25-го февраля – в храме Тэммангу, куда стекаются толпы студентов, чтобы выказать своё почтение человеку, ставшему богом – Сугавара-но Митидзанэ.

С приветственными поклонами, Дельтапланерист.