КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

12 декабря родился Николай Карамзин.

"Чистая, высокая слава Карамзина принадлежит России".

А. С. Пушкин

Никола́й Миха́йлович Карамзи́н (1 (12) декабря 1766, родовое поместье Знаменское, село Михайловка Симбирской губернии) — 22 мая (3 июня) 1826, Санкт-Петербург) — выдающийся историк, крупнейший русский литератор эпохи сентиментализма, прозванный русским Стерном.

Начальник над историей

Какого Карамзина ни возьми, сочинителя сентиментальных поучительных историй из XVIII века или патриотического историка из века ХIХ, в нем неизменна была уверенность в божественном пригляде над миром. И если не над миром в целом, то уж над русским миром наверняка. Даже в конце жизни, разочаровавшись в попытках разумного ее устройства, он вздохнет, что историей на самом деле управляет «палица, а не книга», но тут же оговорится, что палицу и ту дает людям бог: сила выше всего, кроме бога, дающего силу. А уж в начале своего пути он свято верил, что «люди, уверясь нравственным образом в изящности законов чистого разума, начнут исполнять их в точности, и под сению мира, в крове тишины и спокойствия, насладятся истинными благами жизни».

Из этой веры родился грандиозный замысел — написать «Историю государства Российского», собрать документ торжества чистого разума — и самодержавия, конечно же, — из источников, в которые кроме него никто не заглядывает. В 1803 году Александр I пожаловал Карамзину титул «историографа» и две тысячи рублей годового жалования. И тот полностью отошел от литературы, чтобы посвятить себя истории. Первым плодом его исторической деятельности была «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях».

В 1811 году он подал Александру I этот краткий курс истории России с рекомендациями на будущее царствие: «Мудрость целых веков нужна для утверждения власти: один час народного исступления разрушает основу ее, которая есть уважение нравственное к сану властителей». Записка поначалу императора здорово разозлила, но пять лет спустя, отказавшись от большинства своих либералистских реформ, царь сам призвал Карамзина и даже подружился с ним — поселил в китайский домик в Царском Селе, чтобы в любой момент постучать в дверь для продолжительных бесед о судьбах России.

В каком-то смысле двенадцатитомная «История государства Российского» была тоже написана лично для государя. У Карамзина было государево разрешение печататься в военной типографии, в обход цензуры. Хотя цензор рвался вымарать из нее страницы, а в случае Ивана Грозного так лучше всю книгу, ведь именно Карамзин впервые рассказал обо всех его злодеяниях, показав, что и самодержец может быть самодуром, и эта мысль, в частности, повела декабристов на Сенатскую площадь.

Можно сказать, что с государем ему повезло, и историограф отвечал Александру взаимностью: «Люблю только любить Государя», — писал он в одном из поздних писем. Одной из причин, почему государь так доверял Карамзину, был проповедуемый историографом принцип исторической беспристрастности: «выдуманная речь безобразит Историю». Пушкин говорил: «„История государства Российского“ есть не только создание великого писателя, но и подвиг честного человека», — именно потому, что понимал, какой бесконечно ответственной задачей было писать «Историю» буквально лично для государя — и до последней буквы оставаться в ней беспристрастным.

Но сочиняя «Историю государства Российского» для государя, Карамзин и представить себе не мог ее грандиозного успеха у публики. Тираж в 3000 экземпляров, по тем временам казавшийся немыслимым, разошелся чуть ли не в месяц. Пушкин описывал, как долгое время ни в одном салоне ни о чем другом не говорили: «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка — Коломбом». Вяземский рассказывал, как граф Толстой-Американец «прочел одним духом восемь томов Карамзина и после часто говорил, что только от чтения Карамзина узнал он, какое значение имеет слово Отечество, и получил сознание, что у него Отечество есть».