"С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПИСАТЕЛЬ!"

"С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПИСАТЕЛЬ!"
28 мая родился #ВладиславХодасевич.

Владислав Фелицианович Ходасевич (16 (28) мая 1886, Москва — 14 июня 1939, Париж) — русский поэт. Выступал также как критик, мемуарист и историк литературы (пушкинист).


«Мной совершенное так мало»

Сегодня мы с вами окажемся отчасти на рубеже 10-х и 20-х годов, потому что темой нашего разговора будет поэтическое творчество Владислава Фелициановича Ходасевича, который родился в 1886 году, а умер в 1939 году. Вообще говоря, мы видим, что по возрасту он вполне себе годится даже не в младшие, а в старшие постсимволисты, т.е. он приблизительно ровесник Николая Гумилева, не на так уж много лет младше Александра Блока и Андрея Белого.

Но так сложилось, что Ходасевич раскрылся как поэт, как гениальный поэт, довольно поздно. Сам он написал о себе уже на излете своей поэтической деятельности, в 1928 году (а он довольно рано закончил писать стихи и в последние годы почти их не писал)… Он написал стихотворение, которое могут позволить себе далеко не все русские поэты. Ходасевич был к этому времени уже главным, ведущим поэтом русской эмиграции, и он себе такое стихотворение позволил. Это стихотворение, которое называется «Памятник», и оно продолжает горацианскую традицию в русской поэзии. Оно небольшое, я прочту его.

Во мне конец, во мне начало.
Мной совершённое так мало!
Но всё ж я прочное звено:
Мне это счастие дано.

В России новой, но великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрестке двух дорог,
Где время, ветер и песок…

И в этом стихотворении отмечены, пожалуй, действительно два едва ли не самых главных свойства поэтической личности Ходасевича. Вообще в скобках нужно сказать, что это один из самых аналитических поэтов Серебряного века, и проза его об этой эпохе – она действительно… Даже непонятно, как ее называть. Это наполовину мемуары, но в той же степени это можно назвать аналитическим очерком. Недаром почти все исследователи этой эпохи ссылаются на мемуары Ходасевича. Так вот, и в этом стихотворении он чрезвычайно точно и трезво, ну, правда, с некоторым самоумалением сказал о своей поэзии.

Еще раз повторю, на два момента мне хотелось бы обратить особое внимание. Во-первых, это вот это: «Мной совершенное так мало!» Действительно, Ходасевич написал не очень много, а если брать лучшую часть его творчества, то совсем-совсем немного. Это три книги – «Путем зерна», «Тяжелая лира» и большой цикл «Европейская ночь». Но то, что он сделал, действительно навсегда отпечаталось, навсегда сохранилось в русской поэзии. «Но все ж я прочное звено», – говорит он.

И здесь, пожалуй, нужно сразу же сказать одну вещь. Что это самоощущение, самоописание – «Мной совершенное так мало» – роднит Ходасевича с другим большим очень поэтом, который тем не менее тоже часто в своих стихах прибегал к таким самоумалениям. Это один из главных поэтов (но имя его, заметим, вспоминается скорее во вторую очередь после имен Пушкина, Тютчева, Лермонтова), это Евгений Абрамович Баратынский, который сказал о себе: «Мой дар убог и голос мой негромок».

Слабый ребенок в большой семье

Ходасевич действительно эту тему развивает в своих стихах: «Мной совершенное так мало», – пишет он. И это во многом было связано, помимо всего прочего, еще и с некоторыми обстоятельствами биографии Ходасевича. Он был последним сыном, очень поздно родившимся, в польско-еврейской семье. Заметим, что поляки и евреи – это были два народа, которые в имперской России угнетались, и это ощущение у него было. И когда были в Польше еврейские погромы, он говорил о себе: «Хорошо же мы, поляки, побили нас, евреев!» Он так шутил.

Он был чрезвычайно болезненным мальчиком. Готовился сначала в балет, а вовсе не собирался стать поэтом, но как раз слабое здоровье ему сделать это не дало. Переболел всеми детскими болезнями, какими можно. И о внешности его вспоминают, что он был чрезвычайно некрасивым, болезненным, слабым. Ну, если посмотреть на фотографии, это тоже так. И поэтому эта тема слабого, едва слышного ребенка в большой семье была для него действительно актуальной. И когда он читал свои стихи, когда не только читатели, но и зрители видели его облик, то они легко накладывали его поэзию на его физическую составляющую.

Но при этом важно еще вот что здесь: важны очень строки из второй строфы. «На перекрестке двух дорог», – пишет Ходасевич. И действительно, это чрезвычайно точная и тонкая оценка собственного места, потому что… Здесь нужно сказать, собственно, каких двух дорог, что это за две дороги, на перекрестке которых возникает эта поэзия, возникают эти стихи? Одна из этих дорог – это дорога, конечно, символистская. И здесь Ходасевич опять, и в мемуарах своих, и в статьях, и в стихах тоже, разыгрывал эту карту опоздавшего, последыша, последнего.

Потому что, хотя он, еще раз повторяю, по возрасту был ровесником Гумилева, он не примкнул к акмеизму, не примкнул к футуризму, а всю жизнь ощущал себя поэтом, опоздавшим родиться к символизму. Он был одноклассником Александра Брюсова, младшего брата Валерия Яковлевича Брюсова, главного старшего символиста, и долгое время находился под влиянием Брюсова настолько, что его, как Гумилева, даже называли «подбрюсовиком».

Ходасевич зачитывался стихами Александра Блока, огромное влияние на него оказал Андрей Белый, который некоторое время был ближайшим его старшим другом. И в течение довольно долгого времени Ходасевич не мог выйти из теней этих авторов. Он дебютировал в 1905 году, первая его книга «Молодость» вышла в 1908 году, вторая, «Счастливый домик» – в 1914.

Так вот, о первых его книгах, если мы почитаем рецензии, если мы почитаем отклики современников, то там будет написано мягче, чем о Гумилеве, о котором мы говорили уже в связи с этим, но, в общем, тоже сходные слова: культурный, умный, с чувством слова, замечательно видящий детали, но все-таки не выходящий из тени. Не выходящий из тени Блока, не выходящий из тени Брюсова, не выходящий из тени Андрея Белого. Небольшой стихотворец.

Источники:

Википедия

Владислав Ходасевич